На главную страницу сайта   


С. В. Филонов

НЕКОТОРЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ
СОВРЕМЕННОГО ДАОССКОГО МОНАШЕСТВА КНР


В старом Китае система правил, которые действовали в даосских монастырях, была достаточно строгой и регламентировала буквально все стороны монашеской жизни. Каждый монах должен был неукоснительно соблюдать правила кодекса, обязательные для всех адептов конкретных школы или всех членов конкретной даосской общины. В случае же отступления от предписанных норм нарушителя ждало серьезное наказание. Строгость и скрупулезная регламентация жизни была особенно характерна для монастырей школы Всеобъемлющей истины (Цюаньчжэнь). Даосские монахи, принадлежащие к учению Небесных наставников (школа Правильной единицы), также обязаны были строить свою жизнь в соответствии с определенными правилами, которые были менее строгими, но, тем не менее, также требовали неукоснительного соблюдения определенных норм и подробно расписывали порядок жизни и деятельности дао-ши (даосского посвященного монашества).

С началом двадцатого века и, особенно, после 1949 года, когда была образована Китайская Народная Республика, в даосской монашеской общине, как и во всем Китае, жизнь изменилась. Современные даосские монастыри продолжают исторические традиции, унаследованные из прошлых веков, но веяния времени коснулись и их. В жизни современной даосской монашеской общины в КНР произошли некоторые показательные изменения [5, с. 42].

Эти изменения коснулись, во-первых, системы управления монастырем. Раньше даосский монастырь был в полной зависимости от Смотрителя, в настоящее же время жизнь монастыря как самостоятельной хозяйственной единицы строится на основе общинного самоуправления, по крайней мере на уровне официальных документов, регламентирующих жизнь даосского монашества. Общинное самоуправление реализуется через принятие решений на общем сходе всех монахов. Смотритель же, выбираемый членами общины открыто и гласно, является лицом, олицетворяющим исполнительную власть в монастыре, он обязан неукоснительно и безусловно выполнять решения общего собрания членов общины. “Правила Всекитайской ассоциации последователей даосизма (ВАПД) об управлении даосскими монастырями”, принятые на 5-ом съезде ВАПД 6 марта 1992 г., следующим образом регламентируют данную сферу жизни:

“... Статья 3. В даосских монастырях должно осуществляться самоуправление членами даосской общины под руководством администраций Отделов по делам религии местных народных правительств. Кроме того, в области самоуправления монастыри обязаны следовать указаниям, исходящим от Всекитайской ассоциации последователей даосизма.

... Статья 4. Даосские монастыри обязаны создавать административные органы и осуществлять демократическое управление. На должности в административные органы назначаются даосы, которые поддерживают руководящую роль Коммунистической партии Китая и социалистический строй, любят свою Родину и религию, отличаются честностью и искренностью, выполняют обязанности беспристрастно и справедливо, а также обладают определенными административными способностями и познаниями в области даосизма...” [5, с. 316].

Вторая сфера, в которой произошли заметные изменения — это регламентация жизни даосского монашества и нормативные требования к ритуальным действиям. Общая тенденция, которая прослеживается в этой области, связана с упрощением и модернизацией ритуала. Многие монастырские правила и нормы стали менее строгими, сообразуясь с требованиями, диктуемыми современной жизнью, а также с установками государственной идеологии, определяемой правящей коммунистической партией.

Совсем недавно, например, церемония посвящения в духовный сан в монастырях Цюаньчжэнь продолжалась 100 дней, а торжественный молебен с жертвоприношениями Небу Великих Ло (Да Ло тянь) проводился с необычайной пышностью и торжественностью. Сейчас ритуал принятия монашеского обета в Байюньгуане (“Монастырь Белого облака” в Пекине) продолжается всего 20 дней, а от проведения церемонии в честь Великих Ло [1] в этом монастыре до последнего времени вообще отказывались.


1 Небо Великих Ло: Ло — сокращенная китайская транскрипция буддийского термина “архат” (Arhat, Arhan), полное китайское название — Лохань или Алохань. Архат в буддизме — это человек, который достиг высшего совершенства и вплотную подошел к состоянию нирваны [2, с. 53]. В даосской космологии, сформировавшейся под значительным влиянием буддизма, небесный эфир разделен по вертикали на тридцать шесть небес, первые 28 составляют так называемые Три мира (сань цзе, trailoka), следующие небеса — это Четыре неба Брахмы (сы фань тянь, brahmadeva), над которыми находятся Три чистых сферы (сань цин цзин). Венчает иерархию небесных сфер Небо Великих Ло. Даосское самоописание тридцати шести небес представлено в компендиуме начала 11 века, составленном под руководством ученого-книжника Чжан Цзюнь-фана, “Семь отделов облачной шкатулки” (Юнь цзи ци цянь): “Наивысшая небесная сфера называется Небом Великих Ло. Здесь можно увидеть, как выше Нефритовой столицы — темного града Сюаньду — над горой Семи драгоценностей, где стоят золотые чертоги Владыки Пурпурно-мельчайшего (Цзы-вэй) парит лесной чудо-зверь Цилинь, а наставники и мудрецы претерпевают метаморфозы. Находящиеся здесь Небесные достопочтенные трех эпох [— прошлого, настоящего и будущего — С.Ф.] управляют в этих пределах. Трое достопочтенных объединяют под своим владычеством все тридцать шесть небесных сфер — двадцать восемь небес Трех миров, четыре неба Брахмы, Три чистые сферы и наивысочайшее Небо Великих Ло. Поэтому в Книге сказано: “Выше Трех миров находится безбрежное Небо Великих Ло, тут уже отсутствует источник какой-либо формы, и только гряды облаков вздымаются, величественны и прекрасны”. На Небе Великих Ло живут Небесные достопочтенные трех поколений из рода, которому только и принадлежит изначальная кальпа. Это владыка прошлого — Изначальный Небесный достопочтенный, владыка настоящего — Небесный достопочтенный Высочайший Нефритовый государь и владыка будущего — Небесный достопочтенный повелитель золотых и яшмовых небесных чертогов” [8, цзюань 3, с. 13 б-14 а]. О даосской космографии см.: [4, с. 253-255].

В школе Правильной единицы вместо церемонии посвящения утвердилась другая традиция — т.н. ритуал “записи в реестр”, прохождение которого давало дао-ши формальные основания считаться посвященным преемником Небесных наставников. Между тем, с наступлением двадцатого века ритуал “записи в реестр” стал проводиться все реже и реже, и традиция “посвящения” в этом даосском движении практически сошла на нет. Дао-ши из школы Небесных наставников в настоящее время по своему социальному статусу мало чем отличаются от мирян, и, строго говоря, очень немногие из них имеют право называться “законными наследниками Небесных наставников”. Сказанное, разумеется, отнюдь не означает, что даосы школы Правильной единицы сошли с исторической авансцены современного Китая. В данном случае можно, вероятно, говорить о том, что данный институт продолжает жить и действовать, но как бы полулегально, без необходимой сакральной санкции, а также, нередко, и без соответствующего разрешения официальных государственных структур.

Практически все даосские праздничные богослужения, которые в прошлом могли продолжаться несколько дней, сейчас упростились и сократились, даже торжественные церемонии в честь наиболее почитаемых божеств и патриархов начинаются и завершаются, как правило, в течение одного дня.

Та же тенденция к упрощению наблюдается и в регламентации жизни монашества. Если раньше в большинстве даосских монастырей обычными были три ежедневные литургии, то сейчас они проводятся только два раза — утром и вечером. Во время богослужений читаются лишь отдельные отрывки из богослужебных книг и только во время особо торжественных праздников и великих постов, которые проводятся первого и пятнадцатого числа каждого лунного месяца, некоторые тексты декламируются целиком.

Для монахов школы Цюаньчжэнь всегда были существенными четыре основные правила: отпускать волосы, носить монашеское одеяние, соблюдать целибат, не есть животной пищи. В современном даосском монашестве КНР неукоснительное соблюдение даже этих основных правил также несколько нарушилось. Ли Ян-чжэн, например, указывает, что в монастырях учения Лунмэнь, входящего в школу Цюаньчжэнь, монахи могут, порою, отступать от требований носить даосские платья, отпускать волосы и есть только постное, а общие послабления в соблюдении строгой монашеской жизни и активные нововведения вообще характерны для общин школы Всеобъемлющей истины, расположенных на юге современного Китая. Лишь на северо-востоке КНР монахи этой школы продолжают следовать традиционным правилам и предписаниям, хотя и здесь наблюдается некоторая тенденция, особенно в среде молодых дао-ши, к конформизму и переосмыслению монашеских правил в сторону их упрощения [5, с. 43].

Такого рода тенденции, насколько можно судить со стороны, являются не только результатом реализации внутридаосских идей конформизма, но, вероятно, в большей степени обязаны своим появлением определенной политике, которую проводит государственная власть КНР, стремящаяся к тотальному контролю над религиозными движениями и активному влиянию на них с целью подчинения их деятельности целям и задачам господствующей в материковом Китае идеологии “социализма с китайской спецификой”.

В “Уставе Всекитайской ассоциации последователей даосизма”, принятом на 5-м съезде ВАПД 6 марта 1992 г., достаточно отчетливо соединяются эти два принципиально разных аспекта — сохранение традиции и приспособление к новым условиям социалистического Китая:

“...Статья 3. Общие цели ВАПД:

— под руководством народного правительства КНР объединять всех последователей даосизма в Китае;

— прививать любовь к Родине и религии;

— соблюдать Конституцию страны, государственные законы и нормативные акты, а также следовать установкам государственной политики КНР;

— продолжать развивать лучшие традиции даосизма;

— представлять законные интересы даосских адептов;

— оказывать содействие правительственным органам в осуществлении свободы совести;

— способствовать осуществлению государственной политики по созданию атмосферы спокойствия и единения в стране [2];

— активно участвовать в социалистической модернизации;

— вносить свою лепту в реализацию курса на объединение Родины [3] и укрепления мира во всем мире” [5, с.313].


2 Политика создания атмосферы “спокойствия и единения в стране” стала основой широкой идеологической кампании, проводимой в КНР после известных событий весны-лета 1989 г., когда мирные выступления китайской молодежи и интеллигенции за демократические права были подавлены государственной машиной со всей жесткостью и жестокостью средневекового деспотизма.
3 “Объединение Родины” — имеется в виду курс Пекина на воссоединение Гонконга, Аомыня и Тайваня с материковым Китаем (КНР).

Можно отметить еще одну заметную деталь в документах ВАПД, показывающую, что данная организации находится под неусыпным государственным контролем: даже изменения во внешнеполитическом курсе КНР вносят коррективы в ее официальные документы. В предыдущем Уставе Ассоциации, принятом 8 сентября 1986 г. на 4-м съезде ВАПД, в той же третьей статье, в основном совпадающей с Уставом 1992 г., присутствует примечательная фраза, напоминающая о проводимой КНР в недавнем прошлом кампании противодействия “двум сверхдержавам”: ВАПД была “обязана... бороться с гегемонизмом” [4] [7, с. 18]. В то же время Устав 1992 г. зафиксировал новую внешнеполитическую установку — “борьба за объединения Родины”.


4 В период так называемой “культурной революции” в китайской официальной идеологии под гегемонизмом подразумевалась политика США и СССР.

Попытки государства подчинить даосское движение ярко демонстрируются в отношениях официальных властей к школе Небесных наставников. Например, ВАПД приняла 6 марта 1992 года специальный документ, регламентирующий деятельность этой школы и запрещающий многие традиционные практики адептов Небесных наставников — “Временные правила ВАПД относительно контроля за проживающими рассредоточено доасами школы Правильной единицы”:

“...Статья 3. Даосы Школы Правильной единицы, которые проживают рассредоточено, обязаны

— поддерживать руководящую роль Коммунистической партии Китая и социалистический строй, любить свою Родину и соблюдать государственные законы...

...Статья 4. Подлежат запрету феодальные пережитки, наносящие вред нравственности и здоровью общества и населения, а именно — спиритические гадания посредством вопросов к духам (фу цзи) [5], ритуал шаманского типа “выплясывание духа” (тяо шэнь) [6], предсказания судьбы (суань мин) [7], физиогномика (кань сян) [8], гадания посредством вытягивания жребия (чоу цянь) [9], изгнание нечистой силы (гань гуй) [10], геомантия (фэн шуй) [11] и т.п. Если верующие в соответствии с даосскими традициями и обычаями приглашают даосов в свой дом для проведения религиозных обрядов поминовения или погребения, необходимо получить соответствующее разрешение в местной даосской организации. Уровень, время и количество таких мероприятий не должны нарушать общественный и производственный порядок, равно как не должны оказывать негативное влияние и на уклад жизни граждан” [5, с. 322].


5 Фу цзи — особый тип китайского гадания, когда в ходе спиритического сеанса подвешенное над блюдом с песком шило пишет ответы на вопросы, заданные медиумом духу.
6 Тяо шэнь — ритуал шаманского типа, совершаемый, как правило, женщиной-гадалкой (или женой старшего сына), которая в ходе особого танца, сопровождаемого ударами в барабан, вводит себя в экстатическое состояние, позволяющее вызывать духов из иного мира. Данный ритуал традиционно использовался для решения затруднительных жизненных вопросов личного характера, для изгнания злых духов, что зачастую имело своей целью излечивание больного и т.д. Подробное описание данного ритуала имеется в рассказе Пу Сун-лина “Выплясывание духа” (в переводе В.М.Алексеева — “Как вызывают духа танцем”), см.: [3, с. 329-331].
7 Суань мин — общее название различных гадательных практик, которыми традиционно занимались дао-ши из Школы Правильной единицы.
8 Кань сян — широко известный в Китае способ гадания и предсказания судьбы по лицу и чертам фигуры, нередко использовался в диагностических целях даосскими лекарями для определения природы или причины недуга. Подробнее об этом типе гадания, органично вошедшем в даосскую культуру, см.: [6, с. 3-54].
9 Чоу цянь — традиционный китайский способ гадания, когда в бамбуковом цилиндре перемешивают длинные деревянный палочки и наугад достают одну из них, а затем по номеру, отмеченному на палочке, отыскивают в гадательной книге определенное место, фраза из которого, по представлениям верующих, содержит указание на будущее и имеет глубокий смысл.
10 Гань гуй — изгнание нечистой силы, традиционно считалось основной работой странствующих дао-ши, следующих учению Небесных наставников.
11 Фэншуй — название китайской геомантии, особого способа гадания по рельефам местности. Традиционно использовалась при постройке жилищ, определения мест погребения, строительстве дорог и т.п. Геомантия играла огромную роль в культуре традиционного Китая и без гадателя-геоманта (фэншуй ши) в старом Китае не обходились, пожалуй, ни одни похороны, ни одно строительство. О фэншуй см.: [1, с. 68-72; 9, т.3, с. 935-1055].

Из данного пассажа следует, что власти КНР пытаются оставить даосизму все меньше и меньше сфер духовной жизни человека, подчиняя либо, когда контроль невозможен, просто запрещая в административном порядке давние традиции и обычаи.

В заключение хочется отметить, что было бы упрощением думать, будто любого рода отступления от предписанных норм и правил в даосизме являются следствием модернизации или влиянием государственной идеологии. Когда мы говорим о даосизме, всегда следует помнить, что это учение предпочитает догматизму принцип разумного практицизма и, соответственно, достаточно легко использует рациональные подходы, которые лишь на первый взгляд могут показаться “модернизмом” и отступлением от ортодоксальной доктрины и практики. Это положение, например, достаточно отчетливо демонстрируется в отношении даосов к жестким правилам диеты и распорядка дня, которые приняты в монастырях Цюаньчжэнь на севере Китая. Вне сакральных границ монастыря такого рода правила уже не имеют определяющего значения и действуют лишь постольку, поскольку их выполнение не входит в противоречие с реальной жизненной ситуацией и конкретными обстоятельства, в которые попадает дао-ши.

Доктор Ёсиока Ёситоё, лично знавший многих даосских монахов, приводит интересный эпизод, подтверждающий, что даосизм является живой народной религией, далекой от слепого догматизма и четко осознающей относительность и условность всего мирского, в том числе и строгой системы монашеских установлений:

“Когда я бывал в Пекине, я посещал монастырь [Белого облака] всякий раз, когда у меня было на то время, и останавливался там всегда, когда мне того хотелось. Смотритель монастыря Ань также нередко наведывался в мою квартиру в городе. Когда он впервые пришел ко мне, больше всего меня обеспокоило то обстоятельство, что я не знал, как же принимать такого гостя — даосского монаха, привыкшего только к вегетарианской пищи. Я спросил его напрямик: “Будете ли Вы есть мясо и рыбу?” “Да”, — ответил он. Я успокоился, но выразил удивление: “А как же правила монашеской жизни?” На это Смотритель Ань ответил: “В монастыре мы очень строго соблюдаем 'чистые правила' [т.е. правила монашеской жизни. — С.Ф.], но когда покидаем обитель, можем вести себя менее строго. Бывают случаи, когда даосы оставляют по делам монастырь на пару недель, а то и на месяц. Если кто-то в таких обстоятельствах пытался бы соблюдать вегетарианскую диету, то, не имея поблизости подходящей харчевни, он просто умер бы от голода. Даже уходя в город всего на день, и то нелегко отыскать ресторанчик, где принято вегетарианское меню. В этом случае, следуя правилам, пришлось бы провести без пищи целый день. Иными словами, практически невозможно строго придерживаться монастырских правил вне стен монастыря”. Все, о чем говорил Смотритель Ань, было настолько очевидным, что я обругал себя за тупой догматизм...” [10, с. 248].

Такой практический, живой, творческий характер даосизма позволяет надеяться, что это учение, как и его монашеская традиция, сохранит многовековую преемственность и продолжит свое социальное бытие в качестве уникального феномена традиционной культуры китайского народа даже в столь трудных условиях нашего склонного к технократии, модернизму и авторитаризму времени.

ЛИТЕРАТУРА

1. Лисевич И.С. Литературная мысль Китая на рубеже древности и средних веков. М.: Наука, 1979.

2. Попов П.С. Китайский пантеон // Сборник Музея антропологии и этнографии при Императорской Академии наук. СПб., 1907.

3. Пу Сун-лин. Рассказы Ляо Чжая о необычайном. В переводах с кит. академика В.М.Алексеева. М.: Худ. лит., 1983.

4. Торчинов Е.А. Формирование буддийских космологических представлений в Китае (буддо-даосская традиция) // Буддийский взгляд на мир. СПб.: “Андреев и сыновья”, 1994. С. 188-267.

5. Ли Ян-чжэн. Дандай чжунго дао цзяо (Даосизм в современном Китае): 1949 — 1992. Пекин: изд. “Общественные науки Китая”, 1993.

6. Сацусима Сэйо. Дао цзяо гуаньсян даоинь юй цзянькан (Даосский массаж и практика гадания по лицу в их отношении к сохранению здоровья). Пер с японск. Пекин: изд. “Хуавэнь”, 1990.

7. Чжунго дао цзяо сехуэй чжанчэн ( Устав Всекитайской ассоциации последователей даосизма ) // Чжунго даоцзяо (Даосизм в Китае), 1987, № 1, с. 18-20.

8. Юнь цзи ци цянь (Семь грамот облачного хранилища) // Библиотека-серия “Сы бу цун кань”. Т. 126-130. Шанхай: изд. “Шанъу”, [б.г.].

9. Groot J.J.M.de. The religious system of China, its ancient forms, evolution, history and present aspect. Vol. 1-6. Leiden, 1892-1910.

10.Yoshitoyo Yoshioka. Taoist Monastic Life // Facets of Taoism: Essays in Chinese Religion. Ed. by H.Welch & A.Seidel. New Haven and London, 1979. P.229-252.



  DAO H(%)ME PAGE