На главную страницу сайта   

NONCOMMERCIAL USE ONLY
ТОЛЬКО ДЛЯ НЕКОММЕРЧЕСКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ



МО ЦЗЯ
(Школа Мо Ди)


(V–III вв. до н. э.)

 
  Мо-цзы.


 
     Иероглифическая запись
  сочетания мо цзя.

Сегодня мы познакомимся еще с одной любопытной философской школой древнего Китая. Название ее произошло от имени первого теоретика и практика этой школы Мо Ди (прибл. 480–400 гг. до н. э.). Родился он, если доверять древним текстам, в царстве Лу, т. е. на родине великого Конфуция, и, как большинство философов того времени, прошел через «школу Конфуция», чтобы затем стать решительным противником учения Учителя Куна при одновременной высокой оценке и почтении к самому Конфуцию.

На протяжении сегодняшней беседы нам придется столкнуться с противоречиями учения мо цзя, как называлась эта школа, потому стоит чуть отвлечься и поговорить о противоречиях вообще.

Любое — философское, религиозное или духовное — учение с точки зрения постороннего содержит противоречия, которые в большинстве своем являются внешними, ибо снимаются при погружении в учение, при, если угодно, адаптации к нему познающего на определенном этапе приятия.

Стало быть: ВСЕ УЧЕНИЯ ПРОТИВОРЕЧИВЫ ИЗВНЕ, НО НЕ ИЗНУТРИ. Об этом стоит помнить, чтобы не увлекаться критичностью собственного подхода.

Итак, учение мо цзя. Квинтэссенция его — текст, носящий, как принято в Китае, имя Учителя с добавкой уважительного цзы, означающего «Учитель», но, одновременно, и «книга», «канон». В данном случае это «Мо-цзы», являющийся плодом коллективного творчества моистов на протяжении более чем двух столетий существования школы. В одном из древних текстов сообщается,что некогда «Канон Мо» состоял из 71-й главы. Но позднее, когда конфуцианство стало официальной религией, взгляды и тексты моистов подвергались преследованиям, и оттого книга «Мо-цзы» переписывалась очень редко. В результате 18 глав ее были утрачены, а сохранившиеся главы содержат явные пропуски и ошибки в начертании иероглифов, но все же худо-бедно, а 53 главы дошли до нас, что позволяет более-менее внятно представить себе, чему учил Великий (так называли его наряду с Конфуцием) Мо.

Послушаем его самого:

«Если говорить о делах человеколюбивого человека, то он должен развивать то, что приносит Поднебесной выгоду, и уничтожать то, что причиняет Поднебесной вред».

Вот основная мысль самого Мо Ди и его последователей.


Мо Ди выдвигает рациональный метод, названный им «объединение для замены разъединения» (не пугайтесь, на самом деле все не так сложно :).

Мо-цзы считал, что в основе происходящих в Поднебесной бедствий лежит «взаимное разделение» на своих и чужих, ближних и дальних и вытекающее отсюда различие интересов. Это неизбежно порождает «взаимную ненависть», из-за которой «крупные владения нападают на мелкие, влиятельные дома — на незначительные, сильные грабят слабых» и т. д.

И вот для того, чтобы покончить со всем этим, по Мо-цзы, «необходимо изменить положение с помощью всеобщей взаимной любви и взаимной выгоды».

Мо-цзы, разумеется, был не первым, кто предлагал определенный метод «исправления» социума и человека в древнем Китае. Были философы до него, были и после, но: он был первым, кто предложил в качестве инструмента и средства преобразования «взаимную любовь и взаимную выгоду».

Разберемся, о чем речь:

«Всеобщая взаимная любовь означает «смотреть на чужие владения как на свои, смотреть на чужие дома как на свои, смотреть на других как на себя» и сделать так, чтобы взаимные интересы были объединены и составляли одно целое». И этот «взгляд на других как на себя» должен вызвать «взаимную любовь», что приведет к «взаимной выгоде». Ну, а «если все люди в Поднебесной будут взаимно любить друг друга, сильный не будет обижать слабого, многочисленные богатые — притеснять бедных, знатные — кичиться перед незнатными, хитрые — обманывать глупых».

Все, в общем, будет прекрасно, как у всех, кто берется изменять мир.


Для нас любопытно, что предлагает это человек, наверняка знакомый с концепцией Инь и Ян, но почему-то искренне стремящийся оставить одно из двух этих неразлучных свойств-качеств Мироздания в одиночестве. Не он, впрочем, первый.

При этом Мо-цзы вводит понятие «отдельной любви»:

«Какую любовь — всеобщую или отдельную — питают злые люди Поднебесной, ненавидящие других? Ответим: непременно отдельную. Таким образом, сторонники отдельной любви в результате порождают великое зло в Поднебесной. Поэтому отдельную любовь стоит отвергнуть...»

«Необходимо отдельную любовь, корыстную выгоду заменить всеобщей любовью, взаимной выгодой...»

«Высказывания должны быть верными, поступки должны быть результативными, нужно, чтобы высказывания и поступки пребывали в гармонии, а также соответствовали экономии в расходах...»


Тут впервые в китайской философии Мо-цзы заводит речь о единстве намерений и результатов действий, считая, что при оценке человека необходимо «рассматривать в совокупности его намерения и результаты его действий».

Выступая за «любовь к людям», Мо-цзы ценил в ней «всеобщность», ибо, как он полагал, «всеобщность является справедливой», оговаривая при этом, что в любви к людям не должно быть «разъединения» связанного даже со степенями родства, или, как назвал это один из его последователей, «должна быть любовь, не знающая различий по родству».

Таким образом, впервые в истории философии Китая понятие «любовь» категоризируется и детализируется, обретая чуть ли не те же масштабы, которые несколько веков спустя мы встретим в учениях Будды и Христа.

И тут у Мо-цзы как будто возникает противоречие, знакомое нам хорошо по европейской традиции: между целью и средствами ее достижения.

А дело в том, что школа, краеугольным камнем своей идеологии поставившая «всеобщую любовь, не знающую различий по степеням родства», уже при жизни Мо-цзы выглядит как некий «орден»: это четко выстроенная военизированная организация, жизнь и деятельность членов которой жестко регламентировались и подчинялись следующим основным правилам:

1) Все моисты обязаны беспрекословно подчиняться выборному главе — Цзюй—цзы, т. е. «Великому Учителю» (в Европе говаривали «Великий Магистр», помните?), который почитался «совершенномудрым».

2) Членам организации предписывается аскетический образ жизни, дабы они служили примером в осуществлении принципов Учителя Мо. Их образ жизни кратко очерчен даосом Чжуан-цзы:


«Вместо одежды носили разное грубое тряпье, вместо обуви — деревянные баклушки и соломенные тапочки. День и ночь трудились без отдыха, чтобы стать примером самоистязания. Говорили: «Кто не может поступать так, не может считаться моистом».


3) В организации царит дух самопожертвования во имя справедливости. В одном из текстов сказано: «Их всех можно было опустить в кипяток или отправить на леззия мечей, причем, встречаясь со смертью. они не отступали назад».


В качестве примера самоотречения последователей Мо-цзы можно привести судьбу Цзюй-цзы Мэн Шэна, который счел, что не в состоянии выполнять стоявшую перед ним задачу, но не мог и запятнать звание моиста, а потому покончил жизнь самоубийством. Вместе с ним кончили счеты с жизнью еще сто восемьдесят членов «ордена».

Подобные поступки должны были свидетельствовать о бескорыстном служении интересам всей Поднебесной и готовности пожертвовать личными интересами во имя общих.

Опять чуть задержимся. Вам, скажем, не кажется, что моисты заблуждались, приняв такую линию поведения в отношении «всеобщей любви», если говорить о самопожертвовании? В чем состоит их заблуждение?


[«Провокационный» вопрос: МОЖНО ЛИ ЛЮБИТЬ ВСЕХ, ИСКЛЮЧИВ ИЗ ИХ ЧИСЛА САМОГО СЕБЯ?]


И все же не стоит осуждать Мо Ди и его последователей и обвинять их в заблуждении. Вряд ли, строго говоря, они заблуждались, живя 24 века назад и приняв определенные правила, выработанные основателем их школы. Эти правила, как уже говорилось, подразумевали четкое разведение всего по полюсам «любви всеобщей» и «любви отдельной», причем права на вторую они лишались. Это был их выбор. А мы... мы «грамотнее», «опытнее» их на те же 24 века. Но судить их права не имеем, правда?

Пойдем дальше.

По приказу «ордена» члены его обязаны были отправляться на службу в различные царства для проведения в жизнь принципов учения Мо-цзы. Такие вот командировки. Часть жалованья при этом поровну делилась между соратниками. Но если правитель не претворял в жизнь рекомендации советников-моистов, те покидали его. Вместе с тем, если состоявший на службе член «ордена» отступал от принципов школы, Цзюй-цзы отзывал его назад. Так, к примеру, Мо-цзы послал ученика Шэн Шо в царство Ши служить у тамошнего военачальника. Но так как Шэн Шо трижды сопровождал своего патрона в его походах против царства Лу, что противоречило моистскому принципу «против нападений» (а иначе какая же «всеобщая любовь»?), то, едва Учитель узнал об этом, он немедленно отозвал Шэн Шо.

Незыблемым для моистов был также закон братства и взаимопощи, вытекающий из принципов «всеобщей любви» и «взаимной выгоды». Согласно ему:

— «имеющий избыток делится с другим»;

— «сильный помогает слабым»;

— «знающий учит незнающих»;


предписывалось, кроме того, полное доверие и безграничная преданность школе.

(Здесь интересна перекличка с пифагорейцами, придерживавшимися почти буквально того же закона братства и взаимопомощи.)

Однако при всем этом объединение моистов носило достаточно светский характер. Задачи их были столь мирскими, что некоторая религиозная окраска, которую, в силу той эпохи, приобрела и их организация, была все же чисто внешней.

Хотя моисты не отрицали значения Неба и его воли, но истолковывали их своеобразно, приписывая Небу свои идеалы и используя его авторитет, достаточно сильный у китайцев, для обоснования своего гуманизма. Да, Небо действительно превыше всего, оно должно быть взято за образец, подобному тому, как образцом для ремесленника служат угломер, циркуль и т. п. Если что и человеколюбиво, то это Небо. А вот родители, учителя, правители — не всегда.

«В Поднебесной много правителей, но человеколюбивых среди них мало.» Поэтому надо сопоставлять то, что, что мы хотим сделать, с желаниями Неба. А оно «не хочет, чтобы большое царство нападало на малое, сильная семья притесняла слабую маленькую, чтобы сильный грабил слабого, хитрый обманывал наивного» и т. д. Небо хочет иного.

«Откуда известны желания и нежелания Неба?» — спрашивает себя Мо-цзы. И отвечает:

«Небо придерживается всеобщей любви и приносит всем пользу. <...> Небо не различает малых и больших, знатных и подлых; все люди — слуги Неба, и нет никого, кому бы оно не выращивало буйволов и коз, не откармливало свиней, диких кабанов, не поило вином, не давало в изобилии зерно, чтобы почтительно служили Небу».


При этом моисты выступали против конфуцианского учения о судьбе и предопределении, восходящего в дофилософскому представлению, что: «Вышнего Неба деянья не ведомы нам» и «Воле Небес не присущи ни запах, ни звук».

Мо-цзы учит, что «почитать судьбу не имеет смысла. Если пренебрегать судьбой, то беды не будет». По нему, принятие концепции судьбы делает все человеческие действия бессмысленными:

«Требовать, чтобы люди учились, и утверждать, что есть судьба, — это все равно, что укладывать человеку волосы и тут же сбивать с него шапку».


Согласно моизму, воля Неба не предопределяет происходящего под ним. Небо только желает, заботясь по-своему об этом, чтобы люди любили друг друга.

Тех, «кто питает к людям всеобщую любовь, кто приносит им пользу, Небо непременно осчастливит; а того, кто делает зло, обманывает людей, Небо непременно покарает».

Правители, следуя воле Неба, должны любить народ, как любит его само Небо, а «я знаю, — говорит Мо-цзы, — как велика любовь Неба к народу». Однако: «Простой люд имеет три бедствия: голодающие не имеют пищи, замерзающие не имеют одежды, уставшие не имеют отдыха. От этих трех бед народ испытывает огромные страдания. Но если в такое время ваны, гуны и другие знатные люди развлекаются колокольным звоном и барабанным боем, играют на лютнях, цинях*, свирелях и шэнах**, а также устраивают боевые упражнения для показа оружия, то откуда же простой народ возьмет пищу и одежду?


* Разновидность лютни овальной формы.

** Разновидность свирели, обычно состоит из 13 бамбуковых трубочек разной длины.


Таким образом, в V в. до н. э. Мо-цзы провозгласил протест против роскоши верхов и нищеты низов, чем резко и отличается его учение от практически ото всех учений древнего Китая, которые так или иначе допускали неравенство, а то и считали его полезным и необходимым, причем — именно неравенство в распределении, в образе жизни, в привилегиях.

Что ж, не зря в Китае в начале 20-х годов нашего века возник большой интерес к взглядам моистов, и Мо-цзы был поднят на щит. Называли его и «китайским Лениным», и «древнекитайским большевиком», пытаясь, с одной стороны, превознести его в качестве могучего представителя «народного социализма», противостоящего Марксу как явлению инородному, а с другой... Были и другие точки зрения, в которых Мо Ди объявлялся «теологом», «реакционером» и даже «фашистом», а его извечный оппонент — Конфуций — «прогрессивням ученым», «революционером» и «древним предшественником Маркса». Чего только, как говорится, в голову не придет при необходимости...

На деле же всё было проще и сложнее. Добавим ко всему сказанному, что язык сочинений Мо-цзы и его последователей отличается простотой. Он следил главным образом за строгостью развития мысли и ее ясностью, а не за внешней многозначительностью. Не случайно конфуцианцы, привыкшие к витиеватым и зачастую двусмысленным фразам, говорили, что язык Мо-цзы отвечает вкусам «глупой черни».

Стоит еще заметить, что все рассуждения Мо-цзы основываются на вере в правоту тех принципов, которые он отстаивал. Поэтому, повторимся, хотя сейчас мы видим многие слабости его учения, натянутость примеров, и порой сами аргументы представляются ребяческими и нелепыми, но многое из того, что кажется нам сегодня детским лепетом, являлось подлинным завоеванием человеческой мысли в тот детский период ее развития. Да и кто, к слову, возьмется утверждать, что мы такие уж шибко взрослые сегодня? Всегда есть и завтра, и послезавтра...


Некоторые китайские исследователи высказывали предположение, что Мо — не собственная фамилия философа, а псевдоним, сознательно взятый им. Значение иероглифа «мо» — «черный», «грязный», «клеймо (на лице)», «клейменый»... — дает основание толковать имя Мо-цзы как «Учитель черни», да и сам текст трактата, названный его именем, пронизан сочувствием к крестьянам и ремесленникам, которые даже в урожайные годы едва сводили концы с концами.

Уже при жизни Мо-цзы учение моистов завоевало немало приверженцев из народа. В одной из глав трактата мыслитель говорит, что 300 его учеников направились в Сун (другое царство).

О самом Мо-ди рассказывают, что он умел искусно делать чеки для колес повозок, оружие, а по происхождению относился к мелким собственникам.

Прожил он довольно долгую жизнь, около 80 лет.

Ученики называли его Цзы Мо-цзы, т. е. «Учитель учителей Мо». Сам о своем учении он сказал:

«Если попытаться словами опровергнуть мои рассуждения, то это всё равно, яйцом пытаться разбить камень. Если даже перебьют все яйца в Поднебесной, то камень останется таким же — он не разрушится».


Эта яркая метафора осталась невостребованной: школа Мо-цзы распалась в конце III в. до н. э., а часть ее членов превратилась в так называемых странствующих рыцарей (юся), этаких китайских робин-гудов, защитников обиженных и обездоленных.

И напоследок — одна из притч о Мо-цзы, касающаяся вопросов познания:

«Ученик <...> сказал: прошлое можно познать, но будущее узнать нельзя. Учитель Мо-цзы ответил: “Предположим, твои близкие живут за сто ли отсюда и сейчас испытывают большую нужду. Исход дела решает один день. Если ты прибудешь в тот день, — они будут жить. Если нет — погибнут. Перед нами находится крепкая повозка с хорошими лошадьми и другая, четырехколесная телега с разбитыми колесами, запряженная клячей. Тебе предоставляется выбор: на чем ехать. На чем поедешь?” [Ученик] ответил: “На крепкой коляске с хорошей лошадью, так быстрее доеду”. Тогда учетель Мо сказал: “Как же можно говорить, что нельзя узнать будущее?”».



Использованная литература

1. ДРЕВНЕКИТАЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ в 2-х тт., т. 1, М.: 1972

2. ИСТОРИЯ КИТАЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ. Пер. с кит. М., Прогресс, 1989.

3. Титаренко М. Л. ДРЕВНЕКИТАЙСКИЙ ФИЛОСОФ МО ДИ. ЕГО ШКОЛА И УЧЕНИЕ, М.: Наука, 1985.

3. ФИЛОСОФСКИЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ. М.: Сов. энциклопедия, 1983.

4. Чанышев А. Н. НАЧАЛА ФИЛОСОФИИ, М.: Изд-во МГУ, 1982.



Ещё о Мо Ди.

© Yu Kan,
текст, 1995;
дизайн, кодинг, 2005.

   Цикл популярных лекций по восточной философии   

  На главную страницу сайта